**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Его поцелуй в лоб, звук захлопнувшейся двери — и тишина на целый день. Пока она гладила бельё, мысль о том, чтобы проверить его бумажник, казалась кощунственной. Измена обнаружилась случайно: в кармане пиджака, сданного в чистку, она нашла смятый билет в кинотеатр на два места. На дату, когда он был в "командировке". Мир сузился до размеров этого розового клочка бумаги. Сказать кому-то? Стыд оказался сильнее обиды. Она молча положила билет обратно, а вечером подала ему борщ, как ни в чём не бывало. Её тюрьмой стала не измена, а невозможность выйти за стены собственной жизни.
**1980-е. Лариса.** Её мир звенел хрустальными бокалами на приёмах и шелестом шёлка. Муж — перспективный директор, она — украшение его успеха. Подозрения, как дорогие духи, были едва уловимы, но стойки. Она наняла частного детектива — не из мести, а из холодного любопытства. Фотографии с девушкой из института иностранных языков были такими банальными, что стало почти скучно. Лариса не устраивала сцен. Вместо этого она использовала информацию. "Случайно" рассказала анекдот про неверных мужей на вечере у начальства мужа. Купила то самое парфюме, что было на снимках. Её месть была изощрённой: она сделала его предательство невыгодным. Когда он, наконец, заговорил "об ошибке", она уже консультировалась с юристом о разделе имущества. Война была выиграна без единого выстрела.
**2018. Марина.** У неё был график на месяц вперёд, два айфона и брачный контракт. Измену она обнаружила в облачном хранилище, куда автоматически загрузились его отпускные фото с "деловым партнёром". Ирония была в том, что контракт детально регулировал финансовые последствия развода, но ничего не говорил про эту пустоту в груди. Она не плакала. Она назначила встречу в своём же календаре: "Разбор инцидента. 19:00". Они говорили за кухонным островом, как оппоненты на переговорах. Он оправдывался, она задавала уточняющие вопросы. В итоге подала на развод не из-за фото, а из-за его неубедительных аргументов. Её боль была не менее реальной, чем у Анны в 60-х. Но её траур по доверию прошёл в рабочем чате с адвокатом и за просмотром аналитики по бракоразводным процессам.
